Каталог участников рынкаNew
Вестник лицензионного рынка

Из архива

Интервью и аналитика


Убыточная самобытность

Дата: 15.06.2017 342
Убыточная самобытность

Народные художественные промыслы и традиционные искусства, которые пережили войны, революции, советскую власть и перестройку, в новой России оказались на грани вымирания: производство падает год от года, сбыт не растет, число мастеров неумолимо сокращается. От печальной участи уникальную отрасль могло спасти только чудо. И оно, похоже, может случиться. Как загибалась российская самобытность и почему питерский предприниматель Антон имеет шанс остаться в памяти многих поколений народных умельцев, выяснял "Огонек"

"С народными промыслами у нас все стабильно,— говорит председатель правления ассоциации "Народные художественные промыслы России" Геннадий Дрожжин,— стабильно плохо". И поясняет: вот уже 25 лет наш "базис самобытной национальной культуры" (так определяет народные промыслы в своих документах Минпромторг) тихо помирает...

Трагичные нотки в словах главы ассоциации понять можно: объем производства год от года падает, численность мастеров неуклонно сокращается. Если в Советском Союзе на предприятиях народных художественных промыслов трудилось около 100 тысяч мастеров, то сейчас хранителей "национальной идентичности" на необъятных российских просторах — меньше 20 тысяч. Типовая картина: на предприятиях, где раньше работали 200-300 человек, осталось 15 и все пенсионного возраста. А работают больше по привычке, чем за деньги,— на трети некогда знаменитых фабрик зарплата не больше 10 тысяч рублей. Естественно, за такие деньги молодежь не сядет расписывать жостовские подносы, корпеть над богородской резьбой, елецким кружевом или федоскинской миниатюрой. "Девяноста девяти процентам народных промыслов нужна экстренная помощь",— констатируют в ассоциации. И добавляют мрачных красок в унылую картину: в прошлом году предприятия произвели продукции на 5 млрд рублей, но продать ее они не могут, у трети предприятий рентабельность от 0,1 до 3 процентов, больше половины — убыточные. Руководитель одного из самых известных художественных промыслов России "Хохломская роспись" Елена Краюшкина вздыхает: "О прибыли говорить не приходится".

Что же это? Наша дымковская игрушка, палехская шкатулка, лаковые миниатюры, которые, по идее, могут кормить целые регионы, развивать сельский туризм, никому не нужны?

Ускользающая идентичность

В СССР все предприятия народного промысла работали по госзаказу. Продукция централизованно закупалась, развозилась по магазинам, уходила на подарки высоким иностранным гостям. В больших городах действовали крупные художественные салоны, где были представлены все изделия народных промыслов. Регулярно проводились ярмарки в Лейпциге и Эдинбурге — традиционный русский сувенир бойко шел на экспорт...

Потом на смену госзаказу пришел рынок и капризная мода. То, что прежде считалось "вековым наследием" и едва ли не "душой народа", для новых русских превратилось в китч. А для иностранцев и он оказался недоступен — разбитые дороги и отсутствие дружелюбной туристической инфраструктуры отрезали от мастеров даже фанатов: предприятия народного промысла преимущественно находятся в селах, до которых было просто не добраться.

В итоге сегодня никакой сети распространения традиционных предметов национальной гордости нет. Предприятия просто не в состоянии открывать сбытовые точки — им бы было чем за свет заплатить. "Стоимость аренды в Москве и Санкт-Петербурге непомерна,— рассказывает Елена Краюшкина,— колоссальные ставки за 1 квадратный метр. Нам такие суммы даже не снились!"

Средства получают только счастливчики — это 79 предприятий, которым удалось пробиться в Реестр народного художественного промысла Минпромторга. Попадание в него — предел мечтаний для хранителей самобытных ремесел

Для известных промыслов, таких как, например, хохлома, один из основных рынков сбыта — это оптовые корпоративные клиенты. Но тут уже не об искусстве речь, а о капризах клиента — фирмы заказывают подарки сотрудникам, опираясь на собственный креатив, так что на свет появляется всякая дичь: то матрешки с встроенной флешкой, то ноутбуки, расписанные "под хохлому". Однажды даже царский трон какому-то поклоннику самодержавия делала хохломская фабрика в борьбе за окупаемость. И, что греха таить, перепрофилировала ряд мощностей для производства обычной дачной мебели — на нее спрос стабильный. Но хохломское производство — крупное, а у маленьких предприятий, выпускающих уникальную промысловую продукцию, такой возможности зарабатывать нет.

В Москве или Питере сегодня можно купить все, что угодно. Кроме... традиционных российских изделий. Ни настоящего вологодского кружева, ни палехских шкатулок не сыскать. Китайские подделки, белорусские и украинские товары на сувенирных развалах даже в городах Золотого кольца теснят оригинального производителя. "Многие турфирмы решают проблему обеспечения туристов сувенирами за счет дешевой привозной китайской продукции",— кручинятся в ассоциации "Народные художественные промыслы". И признаются: бороться с этим практически невозможно. "Объем нелегальной продукции, нарушающей авторские права, в несколько раз превосходит обороты нашего предприятия,— рассказывает Елена Краюшкина.— Было несколько судов. Мы сделали контрольные закупки контрафактной продукции у разных ИП. Затем получили экспертное заключение, подтверждающее нарушения наших авторских прав, направили иск в Арбитражный суд. В процессе делопроизводства ИП зарываются, дело выходит из-под юрисдикции Арбитражного суда и передается в Мировой суд, где нарушителям присуждается штраф в 2 тысячи рублей. И что? Да ничего: штраф оплатили, а через месяц на рынке те же нарушители открывают новые ИП и продолжают делать то же самое. Им тяжба обошлась в мизерный штраф, а мы заплатили за экспертизу, потратились на юристов... То есть нам суд стоит 150-200 тысяч, а им — 2 тысячи. И что толку в таких судебных делах?"

На всех не рассчитано

Государство поддерживает промыслы точечно и крохами. Впрочем, хорошо, что хоть так — во многих жизнь еле теплится только благодаря субсидиям (в этом году выделено 450 млн рублей). Дотации предприятия могут потратить на оплату газа, электричества, железнодорожных перевозок и выставочной деятельности. Но денег отчаянно не хватает на покрытие всех расходов, к тому же средства получают только счастливчики — это 79 предприятий, которым удалось пробиться в Реестр народного художественного промысла Минпромторга. Попадание в него — предел мечтаний для хранителей самобытных ремесел. А зависит мечта от удачи и благосклонности членов художественной комиссии министерства.

Удача капризна и улыбается не всем. Вот, например, русская мозаика — знаменитый промысел создания панно из цветного камня — уже 10 лет пытается попасть в этот реестр и все никак. Уникальное искусство существует 300 лет, его мастера украшали Исаакиевский собор еще в царские времена, а в советскую эпоху дорогие панно из уральской яшмы члены политбюро дарили иностранным гостям. Но, оказывается, для министерской комиссии, ведающей записями в реестре, этого недостаточно.

— На художественном совете у нас спрашивали, где в Приволжском регионе горы,— рассказывает о кабинетных злоключениях Наиль Бадтрединов, руководитель предприятия НХП "Артель".— Претензия была, что наш промысел не привязан к определенной деревне, как остальные. И что им ответить? Обыкновенные у нас горы. Уральские. А пояс яшмы через множество поселений проходит... В другой раз оформление документов у нас оказалось неправильное, потом выяснилось, что недостаточно традиционные мы. Вот в очередной раз подали заявку. Ждем. Надеемся...

Ассоциация народных художественных промыслов давно бьется за получение налоговых льгот. И они вроде бы были даже обещаны в отраслевой стратегии развития народных художественных промыслов до 2020 года, составленной Минпромторгом в 2015 году. Там вообще много чего хорошего написано, но все пока остается на бумаге. А в жизни — практически все налоги и страховые взносы предприятия нашей самобытной народной культуры платят полностью. "У нас работают 700 человек. 90 процентов ручной труд,— говорит Елена Краюшкина,— самая большая затратная часть в стоимости изделия — это зарплата и налоги на заработную плату, почти 75 процентов в объеме себестоимости — колоссальная сумма. И мы платим все налоги и страховые взносы как крупные, высокотехнологичные и автоматизированные предприятия. Это непосильное бремя для нас".

Ручной труд — основная характеристика народного художественного промысла — стоит дорого. Именно это ввергает предприятия в беспросветную нерентабельность. "Те популярные промыслы, которые отказались от ручного труда, чувствуют себя лучше",— признает Дрожжин. Это, например, павловопосадские платки — некогда неповторимый узор на них теперь рисует не умелец, а печатает принтер. И потерянная идентичность, похоже, кураторов отрасли не смущает: Министерство промышленности и торговли поставило задачу увеличить количество предприятий народных художественных промыслов с минимальной долей ручного труда. То есть как таковые по-настоящему промысловые изделия они делать перестанут, зато будут делать дешевые. На это готовы выделять государственные деньги — закупать оборудование. Только вот спасет ли это хранителей старинных ремесел и маленькие предприятия, которые не в состоянии магазин открыть?

В мире действуют иначе. В Германии, например, производства, использующие ручной труд, имеют существенные налоговые льготы, они позволяют за несколько лет полностью вернуть затраты. Там значительно ниже, чем в России, стоимость аренды торговых площадей. В Канаде действует централизованная система сбыта: мастер сдает произведенные им изделия в кооператив, который отправляет их в места продаж. Во Франции, если выпускники художественных училищ поступают на работу к мастерам или в организации, специализирующиеся нa ручном художественном труде, то в течение трех лет получают доплату, обеспечивающую им заработок выше среднего в регионе. А в Японии народные мастера и вовсе имеют статус национального достояния. И государство гарантированно выкупает изделия мастеров и их учеников для пополнения музейных и подарочных фондов, для продажи в других странах.

О печальной судьбе российских народных промыслов высокие чиновники в курсе: ассоциация "Народные художественные промыслы России" проводит ежегодные конференции, общается с Минпромторгом, забрасывает глав регионов криками о помощи. Увы...

Зато у нас, как выясняется, безотказно работает другой метод — достучаться до небес.

Слово Первого

Антон Георгиев два года назад купил обанкротившуюся фабрику "Крестецкая строчка" в селе Крестцы Новгородской области. Со всеми "родовыми проблемами" отрасли, о которых шла речь выше, столкнулся непосредственно. Уперся в главные: кому продавать крестецкое кружево и почему государство не помогает. Но ему, в отличие от коллег по цеху, крупно повезло: он оказался в числе 10 бизнесменов, которые в конце апреля встретились в Великом Новгороде с Владимиром Путиным.

Антон подробности свидания не афиширует, признается только, что доложил президенту: с промыслами у нас все стабильно плохо. Добавляет еще, что после этого все ответственные чиновники вдруг взбодрились. А дальше уже официальная хроника: через неделю стало известно, что президент дал правительству поручение разработать "план мероприятий, обеспечивающих сохранение, возрождение и развитие народных художественных промыслов и ремесел". Поручается, в частности, продумать использование изделий народных художественных промыслов в программах дополнительного образования и воспитания детей, формирование профильного профессионального образования, развитие внутреннего и въездного туризма в местах традиционного существования народных художественных промыслов. А главное — наметился ответ на вопрос: "Кто будет покупать?". Предлагается в рамках федеральной контрактной системы создать систему приоритетных государственных закупок изделий промыслов для пополнения музейных фондов, коллекций в образовательно-культурных учреждениях. К тому же у всех министерств, Роснефти, "Газпрома" есть подарочные фонды — они тоже будут закупать. Отчитаться о создании включающего все эти позиции плана Дмитрий Медведев должен президенту в конце августа...

 

Излагая все эти радужные перспективы, Антон не без гордости сообщил "Огоньку": в подарочном фонде президента уже приняли решение приобретать работы "Крестецкой строчки". А еще фабрика Георгиева получила госзаказ от Новгородской области.

Неужто спасение? "Если у нас будут закупать продукцию подарочные фонды, музейные коллекции будут каким-то образом восполняться элементами промыслов, это будет большим подспорьем",— говорит Елена Краюшкина. "В Советском Союзе большое количество наших произведений шло в подарочные фонды,— соглашается Наиль Бадтрединов,— если все вернется, конечно, это нам поможет".

Мастера рассчитывают, что министерства, которых касается данное президентом поручение, теперь как-то "сплотятся во имя спасения российских традиций". И грезят: Ростуризм включит предприятия промыслов в федеральный туристический маршрут; Минкульт даст указание Третьяковке и Эрмитажу закупать у них продукцию; Минобр поможет с подготовкой кадров; Минпромторг создаст сеть магазинов в крупных городах, где будут представлены все народные промыслы...

— Человек шел бы за подарком и понимал, что он идет за подарком, который произведен в России, является объектом коллекционирования, может передаваться по наследству другому поколению,— мечтают в ассоциации. Но готовы и к исполнению более скромных желаний: если ведомства все это не осилят или замотают (не построят дороги, не создадут туристическую инфраструктуру, не откроют магазины и пр.), то пусть хотя бы принудительно закупают на подарки "изделия национальной самобытной культуры".

А то как ее, нашу самобытность-то, иначе сохранить?

Сообщает Коммерсантъ

 

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. Войти или зарегистрируйтесь

Читайте также:


Яндекс.Метрика